Человек и экономика в виртуализированном мире. Часть 3

Человек и экономика в виртуализированном мире. Часть 3

Виртуализация и кругооборот капитала

Распределение, обмен и потребление, как известно, являются моментами общественного производства в самом широком понимании. Если производство функционирует по логике капитала, то характер распределения и потребления будет определяться логикой капитала. Поэтому такие вещи, как производство потребления, хоть и могут выходить за пределы капитала, тем не менее, даже этот выход для них обусловливается капиталом – теми общественными отношениями, которыми этот выход порождается. Потребление и распределение, даже если это личное потребление, исходят, в конечном счёте, из движения капитала и возвращаются в него обратно как специфические условия и предпосылки его функционирования. Это происходит вне зависимости от того, что по отношению к отдельному капиталу они могут выступать и зачастую выступают как внешние условия. Тем не менее, эти условия определяются движением совокупного производственного, а затем уже и других видов капитала вообще.
Основой движения является здесь именно производственный капитал. Функционирование других видов капитала при капитализме может основываться лишь на движении капитала в сфере производства товаров, поскольку только в этой сфере и осуществляется производство стоимости. Ведь именно стоимость и движение стоимости составляет сердце любой разновидности капитала. То, как она производится, в свою очередь, определяет все те способы, которыми она может быть распределена и перераспределена, изъята т.д. Следовательно, возможность и основа виртуализации, то есть выхода капиталистического производства в процессе самовозрастания стоимости за пределы товарного производства, осуществляющегося, тем не менее, в логике товарного производства, да еще и являющегося условием его постоянного возобновления, заключается в специфическом движении именно производственного капитала. Речь идёт именно о производственном капитале (не путать с производительным капиталом как особой формой производственного капитала), и только потом, исходя из логики его функционирования, – о других его видах и способах приложения капитала. Поэтому источником виртуализации – производства виртуализированных сфер капиталистической экономики и общественных отношений, – которая нас здесь интересует, в конечном счёте, может быть только логика движения производственного капитала. Виртуализация как в специфически капиталистическом нетоварном производстве, так и в сфере распределения и перераспределения стоимости, не может быть ничем иным, как продуктом функционирования производственного капитала или, если более точно, кругооборота производственного капитала.
Кроме того, в этом движении заключается специфика капиталистического производства по отношению к простому товарному и нетоварному производству, а также специфика капиталистического распределения и перераспределения по отношению к обществам, основанным на других хозяйственных укладах.
В этой главе нам предстоит установить как именно то, что составляет необходимые условия и порождает виртуализацию, происходит из специфики кругооборота производственного капитала вообще и тех определённым форм, которые капитал приобретает в этом кругообороте. Без этого невозможно понять процесс виртуализации в его существенных моментах.
Итак, производственный капитал в своем движении приобретает различные формы. Денежная, товарная, производительная форма — только особые моменты движения капитала как в процессе простого, так и расширенного воспроизводства. Эти формы важны для всякого капиталистического производства. Это также справедливо и по отношению к кругообороту капитала в капиталистическом производстве услуг. С точки зрения производства стоимости, услуга — не что иное, как товар, обладающий, как любой другой товар, потребительной стоимостью и стоимостью. Здесь мы можем не возвращаться к разбору иллюзий насчёт услуг, связанных с тем, что их нельзя «потрогать руками» и отчуждать как вещь в процессе продажи. То, что процесс производства и процесс потребления услуги – это один и тот же процесс, тоже к делу не относится. На этот счёт ограничимся только замечанием, что в процессе производства услуг из общего кругооборота выпадает по видимости одна из стадий, а именно превращение в процессе производства сырья и рабочей силы в товар-вещь, в которой воплощается капитал в своей товарной форме и которая отчуждается в процессе продажи. Учитывая это обстоятельство, формулу кругооборота капитала, когда речь идёт о производстве услуг, можно записать следующим образом:
Д-Т(рс+сп)-П…..-Д/,1
Она отличается от классической формулы кругооборота производственного капитала:
Д-Т(рс+сп)-П…..Т//
Но это отличие не должно нас сбивать столку. Нужно просто иметь в виду, что при производстве услуг производство и продажа товара сливаются. Но, это не значит, что товар – предмет, произведённый специально для продажи и обладающий как стоимостью, которую образует заключённый в нём труд, так и потребительной стоимостью – способностью удовлетворять человеческую потребность, – не имеет места. Формулу правильно было бы записать следующим образом:
Д-Т(рс+сп)-ПТ/…-Д/
Таким образом, товар как таковой (как второй пункт) никуда не исчезает из движения капитала в капиталистическом производстве услуг. Более того, в реальном движении капитала при капиталистическом производстве услуг товарность услуг всегда выходит на передний план. Услуга как товар составляет ту же «головную боль» капитала, как и вещь-товар – она должна быть продана. Она должна постоянно сбрасывать эту товарную форму (вне зависимости от того, что она сбрасывает её, приобретая). Таким образом, затруднение, вызванное характером услуг как «не вещи» и соответствующего их потребления, об которое вот уже полвека ломают зубы экономисты, снимается в действительности каждодневно осуществляемым фактом движения производственного капитала при производстве услуг через стадии Д-Т, Т-Д. Услуга продаётся, то есть через деньги приравнивается ко всем другим товарам. Потому просто обозначим, что когда мы говорим «товар» и обозначаем его в дальнейшем через Т или т., под товарами понимаются также и услуги.Для нашего исследования целесообразно пользоваться общей формулой кругооборота производственного капитала:
Д-Т(рс+сп)-П…..Т//В ней более чётко видны отдельные формы капитала как необходимые моменты его движения: Д – денежный капитал, Т – товарный капитал, П – производительный капитал.При множестве повторений она выглядит таким образом:

Д-Т(рс+сп)-П…..Т//-Т(рс+сп)-П…..Т-Д-Т(рс+сп)-П…..Т-Д.., и так далее.

Из формулы видно, что хотя по видимости деньги являются начальным и конечным пунктом движения, а само движение капитала создает видимость того, что «деньги делают деньги», тем не менее, меняя ряд определений в самом процессе этого функционирования (если брать не один, а несколько циклов и предполагать, что производство должно каждый раз возобновляться), движение денег ради денег становится движением производства ради производства. Производительный капитал ради производительного капитала. Здесь, если рассматривать беспрерывный процесс самовозрастания стоимости в целом, в качестве опорных членов выступает собственно производство – ПП. Маркс не зря называл этот процесс производством ради производства. Разбирая кругооборот капитала, он показал, каким образом производство ради денег в движении индивидуального капитала становится производством ради производства, и как это определяет характер всего совокупного общественного капитала: его органическое строение и логику его изменения [1].

Присмотримся поближе к производительному капиталу как к особой форме производственного капитала. Производительный капитал (П) в этом движении принципиально отличается от денежного и торгового капитала. В товарном и денежном капитале одна и та же по величине стоимость приобретает попеременно различные формы. Пребывание капитала в производительной форме имеет значение, не просто заключающееся в специфике этой формы, как в случае с денежной и товарной формами стоимости Д-Т-Д-Т-Д. Последние существуют в сфере обращения и свидетельствуют о том, что меняется лишь форма, но не величина стоимости. Производственный капитал – выход из сферы обращения.

Но производство товара выступает в кругообороте производственного капитала только как одна из стадий, которая, в свою очередь, обусловлена покупкой и продажей товара. Купленные капиталистом специфические товары – рабочая сила и средства производства – выпадают из сферы обращения и функционируют за её пределами, чтобы вновь войти в неё как нечто и по стоимости качественно иное, чем они сами. Для нормального течения процесса эти товары должны быть целиком потреблены в процессе сохранения, переноса и создания новой стоимости. Предположим, что это всегда имеет место. Полученный в итоге совсем иной товар в свою очередь должен обладать потребительной стоимостью и стоимостью как своими двумя нерасчленёнными моментами, как и товары, потребление которых являлось процессом его производства. Поэтому сам процесс производства стоимости как характеристики товара завязан не просто на его потребительную стоимость, но и на отношение «потребительная стоимость – стоимость». Поэтому, хотя стоимость создается исключительно в этом процессе, чтобы быть стоимостью (специфическим отношением людей как отношением продуктов труда), да и, тем более, самовозрастающей стоимостью, она должна, проходя через потребительную стоимость, двигаться к чистой, не обезображенной специфическими потребительными характеристиками товаров меновой стоимости как форме бытия стоимости.

Перейдём теперь к товарной форме. Товарная форма, которая является непосредственным результатом функционирования производственного капитала, заключает в себе дальнейшую специфику движения капитала. Товар, обладающий потребительной стоимостью и меновой стоимостью, должен реализоваться в обмене. Он должен реализовать свою потребительную стоимость и стать чистой меновой стоимостью. Но если рассматривать товар как начальный и как конечный пункт процесса производства, проглядывается специфика капиталистического производства, отличающая его от простого товарного производства, и уж тем более — от нетоварного:

Т(рс+сп)-П…..Т/

Для того, чтобы понять сущность П, следует зафиксировать и не выпускать из виду эти два пункта кругооборота капитала, между которыми лежит П (процесс производства): Т(1), распадающийся на рабочую силу и средства производства, и Т(2) – товар, полученный в процессе производства. Они здесь нас интересуют как формы капитала, из которых исходит и в которые возвращается производительный капитал П. Производство (производительный капитал) определяется этими своими исходным и последующим пунктами – товарной формой капитала. Специфика этой формы заключается в специфике товара как такового, а именно в том, что в товаре потребительная стоимость и стоимость существует в своей неразделённости. Так вот, процесс производства П всецело обусловлен специфическими потребительными и стоимостными характеристиками тех товаров, производительным потреблением которых он является. То, каким образом эти товары потребляются, определяется как их потребительными стоимостями, так и – потребительной стоимостью того товара, который производят, а также стоимостью этих товаров. Потому, если рассматривать процесс производства капитала, важно его органическое строение.

В свою очередь, продукт производства существует как товар только в сфере обращения, опять вернувшись в неё. Без этого он не товар, а просто продукт, а, значит, стоимостью он не обладает. Это обстоятельство свидетельствует о том, что производство стоимости не может быть сведено собственно к производству, а капитал – к производительному капиталу, к этой своей особенной форме. При этом стоимости (и прибавочной стоимости) неоткуда взяться, кроме как из этого процесса. Налицо противоречие капиталистического производства, которое разрешается именно в смене форм капитала. В этой смене форм производство может быть не просто производством продуктов, а именно производством стоимости. И хотя противоречие уже заключено в самом производстве (в функционировании производительного капитала), как в процессе потребления специфических товаров и в специфически общественной двойственности абстрактного и конкретного труда, оно может быть реализовано только в единстве всего процесса функционирования производственного капитала – как в сфере производства, так и в сфере обращения. Поэтому производительный капитал, несмотря на то, что является непосредственным процессом производства стоимости, не только не может быть отождествлён с капиталом вообще, но и производство капитала как общественного отношения не может быть редуцировано до процесса функционирования производительного капитала, собственно до процесса производства.

Такое упрощение – фокусирование лишь на процессе производства стоимости, которое является основой капитализма, на какой бы исторической стадии своего развития он не находился, привело бы к тому, что из виду упускались бы те специфические условия, без которых производство является только производством потребительной стоимости, но не стоимости, производством продукта, но не капиталистическим производством товара. Капитал последовательно должен менять свои формы, где два фактора товара – потребительная стоимость и стоимость – должны выражать друг друга Д–Т и Т–Д. Другими словами, попеременное пребывание капитала то в форме особой потребительной стоимости, обладающей стоимостью, то в виде чистой меновой стоимости, в виде денег является необходимым моментом производства стоимости как общественного отношения. Во втором томе «Капитала» Маркс специально обращает внимание на это обстоятельство, исследуя эти формы как стадии кругооборота как отдельного капитала, так и всего общественного капитала.

Посмотрим теперь на это движение с точки зрения противоположности и единства потребительной стоимости и стоимости.

Если смотреть на движение капитала под этим углом, формулу кругооборота производственного капитала

Д-Т(рс+сп)-П…..Т//-Т(рс+сп)-П…..Т/-Д-Т(рс+сп)-П…..Т-Д..

следует записать следующим образом:

Мс→Пс+Мс→Пс→Пс+Мс→ Мс→Пс+Мс→Пс→Пс+Мс→ Мс….2 и так далее.

Самовозрастающая стоимость как общественное отношение реализуется, таким образом, через постоянное чередование факторов товара – потребительной стоимости и стоимости. Более того, если рассмотреть тут смену относительной и эквивалентной форм стоимости товаров, то бросается в глаза, что потребительная стоимость товара постоянно оказывается эквивалентом стоимости и наоборот. Потребительная стоимость товара должна то и дело выступать для своего владельца эквивалентом стоимости всех остальных товаров. Это обстоятельство и обуславливает возможность товарной виртуализации. Потребительная стоимость не содержит ни грамма стоимости, и, тем не менее, именно она является формой стоимости. В потребительной стоимости, в свою очередь, есть только способность товара удовлетворять какую-то человеческую потребность. Значит, сама эта потребность должна иметь место, чтобы товар был продан. В свою очередь, потребность – это не характеристика вещи, а исключительно характеристика человеческих индивидов в их общественной жизни. Таким образом, капитал как самовозрастающая стоимость становится в своей товарной форме, где потребительная стоимость выражает стоимость и всецело зависит от определённых свойств не денег, не других товаров, а людей.

Этот момент нерасчленённости потребительной стоимости и стоимости в производстве товаров собственно в фазе производства как производства стоимости имеет определяющее значение в дальнейшем движении товарного производства, порождающем и обуславливающем виртуализированные производственные отношения. Производство стоимости в общественном, а уж, тем более, в определяющем общественном масштабе, является процессом постоянного производства слитых, воплощённых в товаре потребительной стоимости и стоимости. И, тем не менее, эти моменты – потребительная стоимость и меновая стоимость –отрицают друг друга в процессе кругооборота производственного капитала. В этом разделении, получившем полное развитие, в раздельности этих сторон, в саморазорванности товара на потребительную стоимость и стоимость, а, значит, в специфически-капиталистическом характере саморазорванности труда, в конечном счёте, заключены виртуализационные моменты капитала.

Уже в самом капитале – общественном отношении вещей, или вещном отношении людей – кроется как раздельность, так и постоянная необходимость преодоления раздельности человека и предмета для человека. Именно это в определённых условиях делает возможным отделение потребительной стоимости товара от товара и, соответственно, отделение сферы производства этой потребительной стоимости — от производства товара. Потребительная стоимость товара становится внешней по отношению к товару, и потому может производиться внешним по отношению к нему образом. Отношение меняется. Сначала предмет производился как товар потому, что он был кому-то нужен, удовлетворял человеческую потребность, и только потому обменивался как товар. В дальнейшем движении товарного производства свойства товара сами по себе уже не могут гарантировать, что он обладает потребительной стоимостью. Вместе с товаром производилась и его потребительная стоимость как его собственные характеристики. Но в дальнейшем движении выходит на передний план то, что сама потребительная стоимость существует только и исключительно в отношении человека к вещи, а не в вещи самой по себе. Потребительная стоимость товара всё больше выступает не как его собственные характеристики, а как общественное отношение, которое может и должно быть произведено соответствующим образом – не как вещь, а непосредственно как общественное отношение – в конечном счёте, как характеристики живых человеческих индивидов. На определённом этапе развития капитализма, само движение капитала вызывает к жизни сферу производства потребления и потребительной стоимости товаров, отдельную от непосредственного производства товаров.

Следует зафиксировать еще следующее обстоятельство. Хотя способность потребительной стоимости отрываться от товара и порождать в движении капитала целые сферы производства характеристик не товаров, а людей, и заложена в простом кругообороте производственного капитала, то есть характерна для капитализма вообще, для того, чтобы возможность стала реальностью, капиталистическое производство товаров должно натолкнуться на преграду в самой потребительной стоимости как характеристике товара. Капиталистическое товарное производство в своём движении должно упереться в свою собственную товарность. Должна быть исчерпанной возможность реализации товаров без того, чтобы специально производить сначала потребности, а потом потребление как таковое. Это происходит на стадии монопольного капитализма поначалу только в странах-метрополиях, где имеется платёжеспособный спрос, но в виду большой конкуренции за рынки далеко не все товары могут быть проданы просто так, исходя из того, что у членов общества есть постоянная жизненная потребность в них. Поэтому конкуренция вынуждает капитал отдельно заниматься вопросами производства потребления. Но поскольку сам производственный капитал может производить только товар, а сами человеческие индивиды, осуществляющие те или иные культурные «практики», товарами не являются, эта сфера нетоварного производства отделяется от него. Тем не менее, она, будучи отдельной, обеспечивается функционированием капитала как общественного отношения ровно в той мере, в которой она обеспечивает его функционирование.

Итак, мы рассмотрели товарную форму функционирования производственного капитала

Д-Т(рс+сп)-П…..Т/Д/-Т(рс+сп)-П…..Т/Д-Т(рс+сп)-П.. Т/…..

Мы выделили товар Т/ как пункт движения капитала, который благодаря нерасчленённости потребительной стоимости и стоимости и необходимости для дальнейшего движения капитала преодолевать эту нерасчленённость как точку, из которой в определённых условиях исходит производственная виртуализация. С развитием этой виртуализированной сферы общественного производства, в соотношении всего совокупного общественного производства, в которой обычно выделяли производство средств производства и производство средств потребления, появляется ещё один этаж – «производство потребления».

И, соответственно, с учётом производственной виртуализации следует рассматривать тенденции движения общественного производства уже не только исходя из соотношения производства средств производства и производства средств потребления, а из соотношения всех трёх сфер. Для успешного функционирования системы в этом соотношении должен устанавливаться определённый баланс. Здесь только следует еще раз обратить внимание на то, что сфера производства образа жизни как производства потребления – это сфера нетоварного производства.

Исходя из изложенного выше, видно, что доля её во всём общественном производстве должна увеличиваться вместе с усугублением отмеченного выше предела капиталистического производства, заключённого в сущности товара. Это связано с появлением всё новых и новых товаров, в производстве которых капитал ищет новое приложение в стремлении обеспечить себе большую норму прибыли, потребность в которых должна быть создана. Вторым полюсом этого же тупика является уничтожение товаров, которые нельзя продать, которые обладают потребительной стоимостью, но не могут реализоваться как стоимость. Это относится ко всем товарам, в том числе и к рабочей силе.

Наиболее крайней формой такого уничтожения и, соответственно, регулирования капиталистического производства, является война. Производство ради производства оборачивается производством ради уничтожения. Война как «естественный» регулятор производства, который уничтожает уже произведённые потребительные стоимости и уже произведённое потребление, чтобы расчистилось место для нового приложения капитала, для его роста. Таким образом, интересна в экономическом отношении она не только как инструмент передела сфер влияния между монополиями, но и как виртуализированная общественная «практика», обеспечивающая существование (воспроизводство) не только определённого победившего капитала, но и капитала как такового – капитала как общественного отношения.

С товаром как необходимым моментом движения производственного капитала мы встречаемся дважды. До сих пор мы делали упор на вновь произведённый капиталистически товар Т/. Что же касается «первой встречи» Т (рс+сп), то некоторые её аспекты остались вне нашего внимания. Однако, «первая встреча» не менее важна, чем вторая Т/. Присмотримся теперь к Т (рс+сп) повнимательнее. Здесь стоит отметить следующее. Для капитала не имеет значения, были ли такие товары, как рабочая сила и средства производства, произведены капиталистически, или в результате простого товарного производства, или вынесены на рынок как излишек, появившийся в натуральном хозяйстве. Это безразличие существенно. С ним связано особенно производство докапиталистической отсталости в капиталистическом мире.

Для капитала в его функционировании важно только то, чтобы за как можно меньшую стоимость, воплощенную в деньгах, получить как можно больше потребительной стоимости. Это обстоятельство, когда капитал становится господствующим общественным отношением, играет важнейшую роль. Оно обуславливает существование и производство докапиталистических форм эксплуатации при капитализме. С этим было связано столь долгое существование крепостного права в России, рабства в Америке. Производство и в помещичьем хозяйстве, где использовался труд крепостных, и на хлопковых плантациях было товарным, но способ эксплуатации человека человеком здесь докапиталистический. И эти докапиталистические способы, в конечном счёте, определялись именно капиталистическим производством и функционированием производственного капитала в Европе, а не наоборот.

В зависимости от конъюнктуры рынка капитал и сейчас постоянно возрождает те или другие формы эксплуатации, которые господствовали или были в наличии на периферии при феодализме или рабовладельческом строе. Именно это обстоятельство свидетельствует о том, что пока капитал будет господствующим общественным отношением, эти способы эксплуатации будут с необходимостью воспроизводиться в том случае, если они будут выгодны для функционирования производственного капитала. Это справедливо как относительно производства средств производства, в основном, сырья, так и для производства рабочей силы.

В своём стремлении дешевле купить как можно более качественную рабочую силу, капитал, наступая на труд, заставляет трудящихся часть потребительных стоимостей, нужных для производства рабочей силы, доставлять себе с помощью натурального хозяйства. Это относится не только к выращиванию картошки на дачном участке, но и к ежедневной домашней эксплуатации, поскольку заработная плата не позволяет работнику покупать за неё всё, что нужно, полностью готовым для употребления, и поэтому полное восстановление рабочей силы работника вынужденно обеспечивается трудом членов его семьи.

Таким образом, капитал не просто консервирует, а, в зависимости от ситуации, вновь вызывает к жизни такие в условиях промышленности, казалось бы, бессмысленные разнообразные виды труда в индивидуальном домашнем хозяйстве. Произведённые капиталистически с помощью современных технологий, вещи, которые нужны для восстановления рабочей силы, конечно же, продукты меньших трудозатрат, чем в условиях личного хозяйства, но последние не обладают стоимостью, а только потребительной стоимостью для трудящихся, а потому и ничего не стоят капиталу при покупке рабочей силы. Поэтому различные виды домашнего рабства тоже, в зависимости от ситуации на рынке, то отмирают, то опять возрождаются.

Все рассмотренные выше общественные свойства моментов кругооборота капитала как Т, так и Т/, соответствуют общей для них товарной форме – срощенной в товаре потребительной стоимости и стоимости, а потому в движении общественного капитала постоянно переплетаются, и обуславливают друг друга. Хотя Т/ порождает, казалось бы, собственно виртуализацию, а Т докапиталистическую некапиталистическую капиталистичность, однако и то, и другое воспроизводит частный характер присвоения продуктов труда, и держится на нём. Производство более дешёвой рабочей силы, которая обеспечивает себя сама потребительными стоимостями, часто совпадает с определёнными практиками потребления, а потому в таком производстве докапиталистической некапиталистической капиталистичности задействованы самые передовые технологии производства потребления.

Рассмотрев свойства товара как основы виртуализации, мы переходим к собственному, заложенному в его же специфике, полюсу товара – к деньгам. Эту форму производственного капитала мы до сих пор не рассматривали. Однако она не менее существенна, чем остальные формы.

Д-Т(рс+сп)-П…..Т/Д/Т(рс+сп)-П…..Т/Д/-Т(рс+сп)-П…..Т-Д..

Деньги выполняют здесь функцию капитала потому, что они – деньги, то есть квитанции на право пользования чужим трудом. Однако деньги являются деньгами только в отношении с другими товарами. Потому чистый рост стоимости в форме меновой стоимости – рост денег, не связанный с товаром (потребительной стоимостью, слитой со стоимостью), в общественном масштабе является бессмыслицей. В каждом отдельном случае, когда такое имеет место, налицо реальная (действительная, а не только в сознании) общественная иллюзия. Эта иллюзия тоже исходит, в конечном счёте, из движения производственного капитала, производится в результате его функционирования как побочный продукт товарного производства. Эта иллюзия – не обман, а момент идеальности денег.

Деньги в своих идеальных функциях действуют точно так же, как и религия, будучи иллюзорным отражением в сознании реальных общественных отношений, влияет и определяет вполне реальные жизни людей. И точно так же как и религия становится отдельной профессией, чистая меновая стоимость становится функцией отдельных капиталов. Этот момент характерен для денег вообще и для капитала вообще; наиболее точно он выражен в ростовщическом капитале, где в отличие, скажем, от торгового капитала, деньги вообще не меняют своей формы – Д…Д/. Этот капитал, точно так же как и торговый капитал, существовал еще задолго до производственного капитала. В таком случае, скажут, при чём здесь виртуализация – капиталистическая некапиталистическая капиталистичность?

Но ростовщический капитал не оказывает обратного влияния на организацию товарного производства. Поэтому разгадку особой роли денег при капитализме следует искать в той роли денег, которую они играют в производственном капитале, в функциях денег как производственного капитала. Об этом в своё время писал Ленин, в частности, о новой роли банков в эпоху империализма и особенностях финансового капитала. Он выделил основные существенные черты, характерные для монопольного капитализма.

Для отдельного капиталиста и для целых отраслей приложение денежного капитала в современную эпоху приобрело особое значение. Оно играет в известной мере самостоятельную и даже определяющую по отношению к функционированию отдельных производственных капиталов роль. Но деньги сами по себе не обладают стоимостью. Они обладают ею только в отношении со всеми другими товарами, как эквивалент их стоимости, как всеобщий эквивалент. И в процессе делания денег интерес представляет именно это отношение, деньги как это отношение. Чтобы это отношение вообще имело место, стоимость должна постоянно производиться как характеристика товаров вместе с ними. И только в связи с этим процессом производства она в дальнейшем может входить потенциально или реально в сферу чистой меновой стоимости. Только потом она может быть перераспределена, причём, только способом, который уже заключается в товарной форме продуктов труда.

Деньги как товар, потребительной стоимостью которого является его меновая стоимость, в движении капитала перестают быть связаны с потребительной стоимостью того товара, который первоначально был деньгами, поскольку во многих своих функциях деньги заменяются денежными знаками, и от этого процесс нисколько не страдает. В ряде функций они используются лишь как воображаемые счётные деньги, в своей функции средства платежа могут служить гарантией множества потенциальных платежей и т.д. Мало-помалу, эти функции начинают сливаться с денежными знаками, а не с денежным товаром, который они когда-то обозначали. Это первоначально происходило потому, что раньше денежные знаки представляли «твёрдые» деньги (то есть такие, которые гарантировались товаром). Однако дальнейшее движение меновой стоимости отрывается и от денег-товара, срастаясь с денежными знаками (бумажные они или электронные – значения не имеет). Для процесса обмена как такового и для процесса кругооборота капитала, где эти знаки выступают как деньги, важно только то, чтобы они могли выполнять общественно-значимые функции денег: служить средством обмена, обращения, средством платежа, средством накопления и мировыми деньгами.

В «Капитале» Маркс подчёркивал, например, что когда дело касается международной торговли, то в качестве денег обращаются не денежные знаки, принятые для хождения в одной стране, а золото – реально обладающее стоимостью. Тем не менее, рынки, ставшие теперь единым разветвлённым мировым рынком, могут обслуживаться в этой функции денежными знаками, лишь бы только они приобрели всеобщее значение. Это, между прочим, и было констатировано фактом отмены золотого стандарта доллара. Однако доллар после этого не перестал выполнять функцию денег. Более того, с того времени появились такие разновидности денежных знаков, полноправно выполняющих функции денег, которые никогда не были связаны с определённым реальным товаром, обладающим потребительной стоимостью и стоимостью, как это было со знаками золота. Вот где царство симулякра французских постмодернистов!

Но деньги не производят стоимость, деньги не есть стоимость, а только форма её существования и проявления как чистая меновая стоимость. Само существование симулякра означает, что есть реальная материальная основа – реальные общественные отношения, порождающие симуляцию, да еще и в возрастающем масштабе. Разгадку тайны господства финансового капитала над производственным в современном мире нужно искать в самом характере товарного производства, в специфике производства товаров, в кругообороте производительного капитала и тех функциях, которые деньги выполняют в процессе этого кругооборота.

Финансовая виртуализация собственной природы не имеет. Разновидности капитала, связанные с обращением и перераспределением стоимости, а также сферой нетоварного производства, функционируют капиталистически только в связи с функционированием производственного капитала при империализме. Здесь стоит лишь указать на это обстоятельство, чтобы отослать читателя опять к товару и ко всему тому, что было сказано выше о товаре, так как финансовая виртуализация – лишь свое-другое товарной виртуализации в обществе господства капитала – проявление проявления. Поэтому сам по себе анализ виртуализации, исходящий из денег, представляет для того, чтобы понять её сущность, такой же малый интерес, как и анализ религии без изучения тех общественных условий, которые порождают те или иные её формы. Поэтому мы сосредоточимся на производственной виртуализации, исходящей из товара.

Продолжение следует


Часть 1
Часть 2


Источник:

  1. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Т2. / Карл Генрих Маркс [пер. с нем.] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – 2-е изд. Т – 24. – Москва: Издательство политической литературы – 644 с.